«Место встречи изменить нельзя» — не просто культ. Это фильм, который цитируют без запинки, а сцены которого становятся почти мемами.
Одна из таких — момент, когда фотограф Гриша Ушивин с горящими глазами рассказывает про «прибор в виде радиоприёмника, с экраном — шесть на девять», а весёлые сотрудники МУРа смеются и спрашивают: «А экран-то зачем?». Ушивин хлопает глазами и выдаёт фразу, которая стала крылатой: «Темнота! Это же научный факт — телевизор!»
Звучит эффектно. Но только если вы не открывали газеты 1940-х. По сценарию действие происходит осенью 1945 года. А теперь внимание: советские телевизоры уже существовали. Первая трансляция — 1931 год.
Первый серийный телевизор — 1933-й. К 1939-му — ажиотаж вокруг модели ТК-1. Трансляции для делегатов XVIII съезда ВКП(б) показывали в гостиницах. То есть, даже если сотрудники МУРа не крутились в клубах и не интересовались техникой, они слышали, видели, понимали.
К 1945-му слово «телевизор» уже не звучало как фантастика. Оно было в газетах, в сводках, в постановлениях Совета Министров. В клубе НКВД, между прочим, стоял приёмник — и если вы МУРовец, а не какой-нибудь сельский милиционер, вы туда точно заглядывали.
А если нет — всё равно могли увидеть «телеэкран» в фильме «Истребители», где Бернес летает с прибором и поёт песню, которую знала вся страна, пишет автор Дзен-канала «Заметки инсайдера»
Именно поэтому сцена с Гришей, увы, разваливается. Сценаристы хотели сделать забавную вставку, посмеяться над «простаком», но попали мимо. В контексте 1945 года смеяться над словом «телевизор» — всё равно что сегодня спрашивать: «А Wi-Fi — это научный факт?» Словом, получилось не «шесть на девять», а восемь на ноль.
Ранее портал «Киноафиша» писал, почему Жеглов в «Место встречи изменить нельзя» был холостым. А эту крылатую фразу герой Высоцкого на самом деле никогда не произносил.
