Чем на самом деле закончился сериал «Дети перемен»? Раскрываем глобальный замысел создателей саги о 90-х
Создатели смогли грамотно завершить линии всех героев.
Итак, первый сезон сериала «Дети перемен» завершен. И, в отличие от «Лихих», он не выглядит незаконченным. Создатели саги о 90-х могут спокойно заняться другими проектами, не рискуя нарваться на гнев зрителей. И это при том, что Сергей Тарамаев и Любовь Львова не показали концовку в духе «этот выжил, а этот нет».
Вечная тема добра и зла
Ясно одно, режиссеры наглядно продемонстрировали совсем не новую мысль, которую уже много веков пытаются донести до людей писатели, философы и святые: зло порождает зло и только добро способно породить добро же.
Впавшие в ярость, в состояние, которым были переполнены «лихие», обречены потерять свое человеческое лицо. Первым погружается в наслаждение сатанинской силой и ощущением вседозволенности Петр, за ним следуют Умка и, увы, Флора.
И все-таки добро сильнее
Стоял на грани младший сын Флоры Руслан, который уже взял в руки оружие и пошел вслед за Петром, чтобы убить его. Но что-то человеческое осталось в нем, он опустил вниз дуло пистолета. В это время происходит захват бандитского сборища в виде свадьбы. Мальчик, скорее всего, выживет — он далеко.
А может его спасло влияние Льва Энштейна, который не озлобился на Руслана, когда тот обозвал его инвалидом и вместо этого бросился его спасать? Ведь добро порождает добро.
Смогли переступить через озлобленность и Юра с Сашей, не случайно девушка увозит его подальше из города, они спасаются от влияния «черноты».
Родион как образ святого
А вот Родион стал чистой жертвой бездушия собственной матери, которая предчувствовала беду, но отряхивалась от него как от мусора. Режиссеры не показывают, что именно стряслось с трогательным поэтом из библиотеки, но тут итак все ясно. Таких людей называют святыми.
Это о концовках персонажных линий. Ну а если говорить о глобальном, то мы все сами видим, к чему привело время перемен. А, возможно, не привело, возможно, мы все еще живем в этих переменах и нам еще предстоит выбирать, на чью сторону нужно встать — добра или зла.
