В «Великолепном веке» немало зрителей ломали голову над тем, как Сулейман постепенно охладел к старшему сыну. Мустафа выглядел сильным, смелым, харизматичным и, кажется, искренне уважал отца.
Почему же в итоге выбор пал на Мехмета? Ответ, скорее всего, кроется не в дворцовых заговорах, а в особенностях личности каждого из наследников и в том, как они проявляли себя по отношению к повелителю.
Мустафа
Старший сын Сулеймана родился в атмосфере, где каждый с детства прочил ему трон. Махидевран, бабушка Айше Хафса и сам правитель — все видели в Мустафе будущего падишаха.
Он рос с этим ощущением, впитывал внимание и рано осознал собственную значимость. Умный, способный, статный — он действительно казался идеальным кандидатом.
Но именно это осознание сыграло с ним злую шутку. Уверенность в своём положении переросла в убеждение, что он уже не просто наследник, а фигура, равная отцу.
Мустафа позволял себе спорить, настаивать на своём, демонстрировать принципиальность там, где требовалось подчинение. Для Сулеймана, прошедшего путь шехзаде, такое поведение читалось однозначно: тот, кто не слушается сегодня, завтра может устроить заговор.
Мехмет
Мехмет с детства находился в ином положении. Он не был первенцем и никогда не считался безусловным наследником. Это воспитало в нём качества, которых так не хватало старшему брату: скромность, уважение к отцу и отсутствие преждевременных амбиций.
Он не стремился к соперничеству с Сулейманом, напротив, относился к нему с настоящим обожанием, что не могло остаться незамеченным.
К тому же Мехмет был сыном Хюррем — женщины, которую правитель любил по-настоящему. Эта любовь неизбежно распространялась и на её детей.
В отличие от Мустафы, который постоянно выяснял отношения с Махидевран, Мехмет и его братья вели себя так, как того ожидал падишах.
