Имя Хаяо Миядзаки давно стало синонимом авторской анимации, где природа — полноценный участник истории. На этом фоне его резкое неприятие «Властелина колец» кажется парадоксальным, ведь и Миядзаки, и Джон Р. Р. Толкин говорят о разрушении мира и утрате гармонии.
Опыт послевоенной Японии
Миядзаки родился во время Второй мировой войны и всю жизнь болезненно реагировал на милитаризм и культурную экспансию США.
Он последовательно критикует Голливуд за то, что тот, по его словам, превращает насилие в зрелище. Его позиция сформулирована предельно жестко:
«Американцы стреляют, взрывают — и делают фильмы именно такие».
Главная претензия — образ врага
Режиссёр считает, что голливудское кино упрощает мораль до опасной формулы. Он говорит:
«Если кто-то объявлен врагом, его можно убивать в неограниченном количестве. „Властелин Колец“ именно такой фильм. Если вы прочитаете оригинал, вы поймёте. Но на самом деле тех, кого убивают, представляют азиатами и африканцами. Те, кто этого не понимает и называет это фэнтези, — глупцы».
Для Миядзаки это не аллегория, а воспроизводство колониальных стереотипов.
Почему Толкин для него — часть проблемы
Миядзаки видит в орках и «людях Востока» Средиземья обезличенных противников, существующих лишь для массового уничтожения.
Он связывает это с традицией изображения «чужих» как безликой угрозы — особенно болезненной для азиатского зрителя, выросшего на американском кино.
Контраргумент в самих текстах
При этом у Толкина есть прямые эпизоды, разрушающие подобное прочтение. В «Двух крепостях» Сэм размышляет о павшем враге: «Это было первое сражение людей против людей, которое увидел Сэм, и ему оно не понравилось. Он был рад, что не видит мёртвого лица. Он задумался, как звали этого человека, откуда он родом, и действительно ли он был злым сердцем, или какие ложные слова или угрозы заставили его отправиться в этот долгий поход из родного дома, и не предпочёл бы он остаться там в мире».
Этот фрагмент показывает: для Толкина враг — прежде всего человек, а не монстр.
Кто на самом деле падает
В мире Средиземья именно «высокородные» чаще всего оказываются сломленными жаждой власти. Боромир, Денетор, нуменорцы — все они принадлежат к элите Запада. А мир спасают хоббиты — самые незаметные и уязвимые.
Где Миядзаки не прав
Критика режиссёра понятна в контексте его биографии, но она во многом опирается на киноадаптации, а не на тексты Толкина.
Упрощения фильмов Питера Джексона действительно могут усиливать ощущение «чёрно-белой» войны, однако исходный замысел писателя сложнее и гуманистичнее, пишет автор дзен-канала Джедай из Шира.
Миядзаки и Толкин действительно говорят об одном — о боли утраты мира и ответственности человека. Но Миядзаки видит в «Властелине колец» прежде всего опасную романтизацию войны, тогда как у Толкина война — трагедия, в которой нет по-настоящему чужих. Их спор — не о природе, а о том, как показывать врага.
Также прочитайте: От Вестероса до Саннидейла: сериалы 2026 года, мимо которых точно не стоит проходить
