В 1967 году на экраны вышла картина, которая не вписывалась ни в какие рамки советского кинематографа.
«Нежность», снятая выпускником ВГИКа Эльёром Ишмухамедовым на студии «Узбекфильм», стала настоящим культурным взрывом — её ругали чиновники, но спустя годы ею восхищался сам Микеланджело Антониони.
О чём фильм? Три новеллы о первой любви
Фильм состоит из трёх переплетённых историй — «Санджар», «Лена» и «Мамура». В центре — ташкентские подростки на пороге взросления.
Санджар, сорвиголова и предводитель мальчишеской банды, проводит дни в купаниях в мутных водах Анхора и потасовках.
Его мир переворачивается, когда он встречает Лену — хрупкую девушку с больным сердцем, эвакуированную из блокадного Ленинграда.
Лена, в свою очередь, влюблена в молчаливого Тимура (Родион Нахапетов). Их отношения — это танцующая камера, намёки, недоговорённости.
Апогеем становится поездка в степь, где трагедия настигает Лену неожиданно: пытаясь спасти ребёнка, она хватается за оголённый провод...
«Нежность»: рождение стиля
Первоначально фильм должен был называться «Мой Ташкент», но после землетрясения 1966 года от этого названия отказались.
Картину отличало отсутствие чёткого сюжета — вместо этого зритель видел поток эмоций, случайных встреч и нежных взглядов.
Критики сразу отметили влияние итальянского неореализма и французской «новой волны»: динамичные кадры, естественная игра непрофессиональных актёров, лёгкая меланхолия.
Скандал и признание
Советские киночиновники раскритиковали фильм за «излишнюю динамику» и «подражание Феллини». По их мнению, картина была слишком «западной» и не соответствовала канонам соцреализма.
Но в 1976 году в СССР приехал кинорежиссер Микеланджело Антониони. Ему показали «Нежность» — и он был поражён, пишет дзен-канал CINEMA.
Его восхитила операторская работа, композиция кадров и лиричность, которую не смогли оценить советские критики.
Позже Антониони говорил, что это «почти итальянское кино» — высшая похвала для молодого режиссёра.
Также вас заинтересует: Тест: кто прячется за бородой? Этих советских актеров знают все — но только без растительности на лице.
