Когда мы смотрим, как Терминатор уходит в раскалённую лаву, как по пескам Марса шагают роботы, или как гремят моторы «Звёздных войн», мы не думаем о Ленинграде 1960-х. А ведь именно там, на скромной студии «Леннаучфильм», инженер-фантаст Павел Клушанцев творил то, что спустя десятилетия Голливуд назовёт «революцией в визуальных эффектах».
В 1962 году он выпускает «Планету бурь» — фантастическую ленту, основанную на повести Александра Казанцева. Там есть всё: скафандры, вулканы, модель Венеры, динозавры и — главное — Железный Джон. Этот робот шагает с экипажем по враждебной планете, спасает людей и в итоге гибнет, медленно погружаясь в лаву. Узнаёте сцену? Да, «Судный день» вышел почти 30 лет спустя, но эмоция — та же. Только имя забыто.
Американцы фильм не просто увидели — они его купили. Переозвучили, вырезали имена, вставили сцены с «блондинками в ракушках» и показали под другим названием. Имя Клушанцева стёрли, актёров «переименовали». Георгий Жжёнов стал Куртом Боденом. А Павел Клушанцев — просто исчез.
А зря. Именно его идеи вдохновили Кубрика на «Космическую одиссею», Лукаса — на ховербайки и дизайн роботов. Ридли Скотт использовал в «Прометее» скафандры, почти дословно повторяющие костюмы из «Планеты бурь». Даже подводные сцены в «Титанике» Кэмерон снимал по схемам, впервые опробованным Клушанцевым, пишет автор Дзен-канала «Заметки инсайдера».
И всё бы ничего, но после премьеры фильма сам Клушанцев попал в опалу. Из-за сцены, где советская женщина-космонавт плачет на орбите. Министр культуры Фурцева сочла это «поражением идеологии». И Клушанцева отстранили от художественного кино.
Он остался в научпопе. Писал книги, дружил с Королёвым, снимал для детей. А на Западе его именем вдохновлялись — молча, без благодарностей. Вот и выходит: пока мы восхищаемся Джеймсом Кэмероном, мы забываем о человеке, чей робот пошёл в лаву первым.
Ранее портал «Киноафиша» писал, что Шварценеггер назвал худший фильм о «Терминаторе».
