Если судить только по началу «Голодных игр», Гейл кажется для Китнисс едва ли не естественным выбором. Они вместе выросли, охотились, заботились о семьях и понимали жизнь в Дистрикте 12 без лишних слов. Пит появляется позже — да еще и сначала становится частью спектакля о несчастных влюбленных.
Но после двух арен, восстания и войны сама Китнисс становится другим человеком. И вместе с ней меняется то, что ей вообще нужно от близкого человека.
Особенно хорошо это видно в «Сойке-пересмешнице».
Гейл слишком похож на нее саму
Гейл постепенно становится жестче. Для него война требует решений, в которых иногда приходится жертвовать одними людьми ради победы над другими. Именно он вместе с Бити разрабатывает принцип двухэтапной бомбардировки — сначала взрыв поражает людей, затем второй бьет по тем, кто прибежит им помогать. Позже похожее оружие используется во время атаки, в которой погибает Прим. Сам Гейл признает, что не знает, была ли это именно его бомба.
И после этого между ним и Китнисс уже невозможно вернуть прежние отношения.
Но дело не только в Прим. В финале книги Китнисс понимает главное: ярости и огня у нее самой достаточно. Гейл несет в себе тот же гнев, с которым она жила последние годы.
А Пит оказался «одуванчиком весной»
Именно здесь появляется фраза, которая фактически закрывает весь любовный треугольник. Китнисс сравнивает Пита с «одуванчиком весной» — символом новой жизни и надежды после разрушения. Еще в первой книге одуванчики были связаны для нее с моментом, когда после смерти отца она поняла, что семью можно спасти от голода.
Пит нужен ей не потому, что он сильнее Гейла или любит ее больше. Он дает ей то, чего у нее самой почти не осталось: веру, что после всего пережитого жизнь может снова стать нормальной.
Поэтому финальный выбор оказывается не между двумя парнями. Китнисс фактически выбирает между огнем, в котором жила всю войну, и возможностью наконец из него выйти. И только после этой мысли из книги становится до конца понятно, почему рядом с ней остается именно Пит.
