Многие до сих пор считают, что Юрий Никулин родился с клоунским носом и навсегда остался в образе весёлого добряка. Но его первая знаковая роль была вовсе не смешной — в ней не было ни шума цирка, ни фантасмагорических приключений. Только боль, тишина и затерянная деревня.
«Когда деревья были большими» (1961) — именно с этой ленты начался кинематографический путь Юрия Никулина как драматического актёра. И начался он с роли обманщика.
Кузьма Иорданов — герой не из тех, кому сочувствуешь с первого взгляда. В прошлом — фронтовик, слесарь, человек труда. В настоящем — хулиган, попойки, милиция. Однажды, упав со стиральной машины прямо на лестнице, он ловит шанс. Узнав о сироте Наташе, ищущей родных, Кузьма решает выдать себя за её отца. Не от любви — от одиночества.
И вот перед нами не Никулин-клоун, а Никулин-мошенник. Только зритель не может его ненавидеть. Не может и не хочет. Потому что в этой роли он вдруг становится ужасно живым. Грустные глаза. Пьяная неловкость. И стыд, который не спрятать даже под грубым пальто. С первых кадров видно — перед нами не просто история о перевоспитании, а исповедь потерянного человека, который хочет снова стать нужным.
Режиссёр Лев Кулиджанов оказался прозорлив. Он дал Никулину шанс там, где другой режиссёр увидел бы комедийного героя. И не прогадал. После этого фильма Юрий Владимирович вошёл в число тех редких актёров, кто одинаково убедительно играл и трагедии, и фарс. Без «Когда деревья были большими» не было бы ни «Операции „Ы“», ни «Стариков-разбойников».
И, пожалуй, важнее всего другое: этот фильм дал Никулину не славу — веру. В то, что даже если ты почти всё потерял, остаётся что-то одно — шанс быть хорошим человеком. Даже если сперва — понарошку.
Ранее портал «Киноафиша» писал, что розыгрыш едва не стоил Никулину многолетней дружбы с Дуровым.
