Её считали идеальной для роли Констанции в «Д'Артаньяне и трёх мушкетёрах» — телезрители, не режиссёр.
Для публики она — нежная, почти призрачная Констанция с лицом мадонны. Для Георгия Юнгвальд-Хилькевича — навязанная актриса, которую он не мог ни понять, ни принять.
Всё, что попадало в кадр, давалось Алфёровой через эмоциональную боль.
Констанция — по приказу сверху
Хилькевич хотел видеть в этой роли Евгению Симонову. Костюмы уже были сшиты, планы выстроены. Но вмешались чиновники.
Без Алфёровой, сказали они, не будет Боярского. А без Боярского — не будет фильма.
Режиссёр подчинился, но отказываться от своей обиды не стал. Съёмки для Алфёровой стали серией унижений: ей пришлось надевать наряды, которые шились для Симоновой, не по размеру, актрисе не ставили танцы, а на репетиции вместо партнёра ей подставляли стул.
Бойкот, чужой голос и молчаливый протест
По воспоминаниям Алфёровой, на площадке она была словно невидимка. Коллеги держались отстранённо, на вечеринки не звали, в сценах ей не помогали.
Хилькевич позже признался: в актрисе его раздражало всё — «походка, голос, руки». Даже сцена прощания с Д’Артаньяном вызывала у него отторжение: по его словам, актриса «перебирала пальчиками». Но именно эти пальцы потом зрители вспоминали как самую трогательную деталь сцены.
Финальным аккордом стал чужой голос. Констанцию в фильме озвучила Вертинская. Режиссёр таким образом решил «спасти провальную роль»
Для Алфёровой это была личная катастрофа. Для зрителя — образ на века.
Также прочитайте: Кологривый, Цыганов и 288 человек в массовке: Учитель снимает в Петербурге фильм о Шостаковиче.
