«Вокзал для двоих» — без преувеличения классика советского кино, но для Олега Басилашвили эта картина — источник личных неловкостей и горечи. Хотя фильм снимался с прицелом на успех, закулисная история актёра в этом проекте — вовсе не триумфальная.
Он и Гурченко до того не были даже знакомы. Вроде бы — оба титаны экрана, оба снимались у Рязанова, но их пути никогда не пересекались. И тут — сразу романтическая история, да ещё и сценарий, написанный под них. В теории всё красиво, но на практике... не пошло.
Съёмки начали с финала — сцен на зоне. Там по сценарию должен был быть поцелуй. Не просто поцелуй — ключевой момент. Но Басилашвили отказался. Не по характеру роли, не по указанию сверху — чисто по-человечески. Стеснялся. Смутился. Не смог.
Рязанов психовать не стал, сцену просто вычеркнули. И вроде никто не в обиде, но актёр потом чувствовал себя неловко — и перед режиссёром, и перед партнёршей. Хотя на съёмках они в итоге сдружились.
Второй удар пришёл с другой стороны. В 1983 году фильм отправили на Каннский фестиваль. Вроде бы — престиж, признание, праздник. Но за пару дней до показа между СССР и Францией разгорелся шпионский скандал. Дипломаты, высланные с обеих сторон, и волна антироссийской истерии в западной прессе.
Басилашвили рассказывал, что их как будто прокажённых обходили стороной. Во время показа — полупустой зал. После фильма — никто не вышел на обсуждение. Ни одного слова в прессе. Словно фильм просто проигнорировали. Это было болезненно. Не потому, что ждали наград, а потому что чувствовали унижение.
Спустя годы французский кинокритик признался Рязанову, что фильм ему понравился. Просто время было не то. И политика — не на стороне искусства. А Басилашвили так и остался с ощущением, что фильм стал для него не триумфом, а чем-то вроде несбывшейся возможности.
Ранее портал «Киноафиша» писал, что Гузеева вспомнила, как на съемках «Жестокого романса» ей знатно доставалось от Гурченко.
