Зритель «Великолепного века» полюбил Хюррем — как минимум за страсть, дерзость и способность выживать в мире, где даже дышать приходилось по уставу. Но стоит отойти от золота павильонов и любимой актрисы — и становится ясно: в самой Османской империи Роксолане не простили бы и половины того, за что ее боготворят фанаты.
В сериале Хюррем лавирует между завистливыми наложницами, дворцовыми интригами и материнским долгом. Но историки знают: на её счету куда больше — и нарушений, и потрясений. Она стала первой женщиной за сотни лет, кого султан осмелился взять в законные жены. До этого такие браки заключались только с царевнами соседних держав. А тут — бывшая рабыня из славянских земель, да ещё и с собственным мнением.
Визирям и янычарам это казалось личным вызовом. Хюррем не уехала с сыном в провинцию, как велел закон, а осталась в столице и родила ещё наследников. Она лезла в государственные дела, вела дипломатическую переписку и, по сути, запустила эпоху «женского султаната» — столетие, когда женщины де-факто управляли империей. Для консервативного общества это был не прогресс, а начало конца.
Именно ей приписывали смерть любимца армии — шехзаде Мустафы, ведь он мешал восхождению её сына. А уничтожив старую систему престолонаследия, Хюррем в глазах историков окончательно превратилась в символ развала устоев.
Сулейман её боготворил. Турецкий народ — сторонился. А современные зрители… просто не могут отвести взгляд.
Также прочитайте: Настоящим наследником был не Мустафа и даже не Селим: только у одного сына Сулеймана были права на трон.
