Когда в 1964 году Александр Роу выпустил «Морозко», в СССР ее смотрели семьями, цитировали, восхищались декорациями и игрой актеров. Но тридцать лет спустя, когда сказка добралась до США под названием Father Frost, реакция оказалась диаметрально противоположной.
Американцы решили, что перед ними страшный хоррор, «снятый сумасшедшими».
Как добрая сказка стала «фильмом ужасов»
В середине 90-х VHS-кассеты с «Морозко» начали продавать в США. Заокеанская публика ожидала чего-то вроде «Белоснежки» – а получила суровый фольклор с моралью, превращениями, хмурым Морозко и ведьмой, которая на полном серьезе грозится запечь ребенка.
Американские критики писали, что фильм «пугает детей и смущает взрослых», а некоторые родители признавались: их дети после просмотра боялись выходить из комнаты.
Смешение жанров, театральные костюмы и непривычный ритм монтажа выглядели для Запада, мягко говоря, специфично. Один из обозревателей назвал «Морозко» «рождественским кошмаром из другой планеты».
Георгий Милляр – советский демон номер один
Главный источник «ужаса» оказался вовсе не в заснеженных лесах и не в строгом Морозко, а в Бабе-яге Георгия Милляра. В США долго не могли поверить, что ведьму играет мужчина, а когда поверили – ужаснулись еще больше.
Грим, пластика, дикий смех и голос с хрипотцой доводили до дрожи даже взрослых зрителей.
Американские издания называли Милляра «демоническим актером», а его Ягу – «кошмаром детства, от которого не убежишь». Избушка на курьих ножках казалась галлюцинацией, а добродушный по советским меркам Морозко вообще, воспринимался как ледяной головорез, сообщал «Литрес».
Для советских зрителей «Морозко» был теплой сказкой о добре и справедливости. Для американцев – странным кошмаром из морозного сна. И заслуга в этом – Георгия Милляра, самого обаятельного злодея советского кино.
